Высокие цены на нефть подрывают конкурентоспособность российской экономики

Цены на нефть на международном рынке бьют рекорд за рекордом, так, во вторник они подскочили до 53 долларов 69 центов за баррель, установив таким образом абсолютное мировое "достижение". Благоприятна ли такая картина ситуация для России, основной статьей экспорта которой является "черное золото", и как такая цена скажется на здоровье российской финансовой системы?
Об этом обозреватель Страны.Ru Константин Угодников попросил рассказать одного из ведущих в стране специ алистов в области валютных кризисов, доктора экономических наук, автора знаменитой книги "Азиатский вирус или "голландская болезнь" Владимира Попова.
- Владимир Викторович, цены на нефть на мировых рынках бьют все рекорды. Казалось бы, нам, россиянам, радоваться надо. Однако, все же тревожно. Почему?
- Дело в том, что с конца 1998 года номинальный курс рубля изменился мало (с 20 рублей за доллар до около 30 рублей в 2001 году, где и находится сегодня), а российские цены после кризиса выросли почти в 5 раз. Так что реальный курс рубля повысился в три с лишним ��аза и достиг (по евро) или превысил (по доллару) предкризисный уровень июля 1998 года. Это типичная "голландская болезнь", болезнь завышения реального курса валюты, которое возможно только при таких высоких ценах на нефть, какие мы имеем сейчас, и которое подрывает конкурентоспособность отечественных товаров на мировом и внутреннем российском рынках и ухудшает торговый баланс. Упадут цены на нефть - и у нас не будет актива во внешней торговле, достаточного для финансирования утечки капитала, так что рубль рухнет так, как это было в 1998 году.
Вы скажете, ��еперь у нас большие валютные резервы, каких не было в 1998 году, так что рубль можно будет удержать от падения. Верно, можно, но только в течение нескольких недель. Если отток капитала из-за паники выйдет на предкризисный уровень 1998 года (5 миллиардов долларов в неделю), то за неполных два месяца наши 80-миллиардные резервы уполовинятся, и обвальная девальвация станет неизбежной. Ну и, кроме того, даже отвлекаясь от опасности валютного кризиса, нужно сказать, что реальный курс валюты любой страны не должен сильно колебаться, чтобы не дезориентировать экономич��ских агентов. От перепадов мировой конъюнктуры лучше защищаться "резервной подушкой" (стабилизационным фондом ), а не валютным курсом, являющимся, по меткому выражению нобелевского лауреата Манделла, "самой важной из всех цен в открытой экономике".
- А каким образом курс рубля у нас сказывается на экономическом росте?
- Даже и при отсутствии угрозы валютного кризиса "голландская болезнь" завышенности валютного курса подрывает экономический рост. В экономической теории реальный курс считается эндогенным, то есть предполагается, что он определ��ется обстоятельствами, а не политикой. Но это только при предположении, что валютные резервы не меняются, а если они меняются, то возникает неравновесный валютный курс. Так вот, занижение валютного курса через накопление резервов является мощным инструментом стимулирования роста для развивающихся стран. Как, например, в Китае.
Занижение курса через накопление резервов ведет к снижению относительной зарплаты и относительных цен в реальном выражении (non-tradables) - так, как это было в России после августовского кризиса 1998 года. Поскольку номинальные за��аботки и цены non-tradables отстают от повышения цен в результате девальвации, повышается прибыльность и создается потенциал роста. Кроме того, накопление резервов, занижающее валютный курс, стимулирует экспортно-ориентированный рост, который позволяет получить выгоды от равнения производителей на мировой, а не национальный рынок. Это особенно важно для развивающихся стран, которым по ряду причин прорваться на мировые рынки трудно, но которым этот прорыв позволяет освоить западные технологии производства и управления. Наконец, накопление резервов позвол яет привлечь прямые иностранные инвестиции - наверное, как потому, что заниженный курс удешевляет национальные активы в долларовом исчислении, так и потому, что инвесторы воспринимают устойчивую способность властей накапливать резервы как сигнал, свидетельствующий о силе правительства и серьезности его намерений. Последовательность в политике вообще дорого ценится - она свидетельствует о высокой степени консенсуса среди элиты и о способности правительства противостоять неблагоприятной конъюнктуре.
- Получается, что Россия при таких ценах на нефть вынуждена только копить резервы. Я вас правильно понимаю?
- Дело в том, что накопление резервов не является ни необходимым, ни достаточным условием роста: в стране может быть плохой инвестиционный климат или, того хуже, идет война, так что, несмотря на накопление резервов, темпы роста отрицательные; а может быть, как в развитых странах, при хороших институтах и работающем рынке, можно выйти на оптимальную траекторию роста и без потерь в виде накопления валютных резервов. Тем не менее, для стран, которым трудно добиться повышения темпов роста дру��ими мерами, которые не могут улучшить институты, укрепить правопорядок и искоренить коррупцию, накопление резервов часто оказывается последним доступным средством стимулирования роста. По сути дела, в современном мире, где протекционистские тарифы уже не играют прежней роли, накопление резервов оказывается одним из мощнейших инструментов промышленной политики, защищающей внутренний рынок, стимулирующей экспорт и экономический рост.

[Источник: Страна.Ru ]